Замужество тетушки Амины

История первая.

Волею судьбы, после многолетней педагогической деятельности я работаю в местном санатории. В течение многих лет передо мною разворачиваются целые панорамы человеческих судеб – обычных и необычных, порою смешных, нелепых, порою до боли грустных…

Менталитет людей нашей необъятной страны разнообразен, как и география временно проживающих у нас многочисленных отдыхающих. Растерянные в первые дни от непривычки отдыхать сельчане, веселые словоохотливые оренбуржцы, всезнающие и часто любящие «доказать» лениногороцы, на удивление простые и тактичные москвичи и петербуржцы, рассудительные трудяги-туймазинцы, и, конечно, хозяева жизни – знай наших! – азнакаевцы.

Санаторий на недели две становится для этих людей вторым домом, поэтому они живут нормальной жизнью, правда, немного празднично-отвлеченной в отличие от прежней. Изложенные здесь события не выдуманы мною, это быль. Изменены только имена действующих героев, названия населенных пунктов.

В начале каждого заезда я провожу организационное собрание, на котором довожу до сведения «новичков» необходимую информацию, разъясняю все нюансы санаторской жизни, хотя в каждом заезде примерно половину отдыхающих составляют так называемые «повторники», приезжающие второй, третий и более раз.

Обычно стараемся сформировать единый коллектив «бездельников», создаем домашнюю ауру, для чего в начале собрания знакомимся. Происходит это так: я предлагаю назвать имя, место проживания, профессию. По желанию могут дать и «ложные показания», то есть «вольному воля».

И вот на одном из таких собраний пожилой мужчина представился так: «Хамит. Каракашлы. Пять лет как вдовец». Остальные называли имена, населенные пункты, а бабушка – кругленькая, черноглазая – сообщила: «Амина. Туймазы. Вот уже восемь лет как мой Хабибулла покинул этот мир».

Вечером в столовой около большого самовара образовалась небольшая группировка, а Хамит абый в окружении женщин рассказывал о том, как он сумел построить до пенсии добротный «сигез почмаклы» дом (шестистенок); как он любит свою пасеку и пчелок; какие у него породистые козы, а петух весь отливает позолотой… Чай из самовара лился мимо чашек, но молодые бабушки не замечали ничего. Лишь одна осторожно поинтересовалась: кто же присматривает за домом и хозяйством? Хамит абый, оказывается, оставил хозяйничать сестру Фатыму.

Результат превзошел все ожидания. В несанкционированном конкурсе «Бабушка на выданье» победила тетушка Амина, ибо она лучше всех пекла беляши, пряла пряжу, доила козочек, читала суры, вязала березовые веники с «матрешкой»… По всем достоинствам кандидатов в новоиспеченную семью лучше Хамита и Амины не было.

Дни лечения и отдыха пролетели как миг. Жених уехал на два дня раньше, так как ему нужно было привести в порядок гнездышко, в которое невеста должна была переехать через неделю…

А сейчас представьте себе «трагедию» или «комедию», разыгравшуюся в санатории две недели спустя после отъезда Хамита абый.

Я стояла около вахтера, разговаривая с отдыхающими, но наша беседа прервалась появлением в дверях странной бабушки, которая будто бы шагнула к нам прямо со сцены театра Галиаскара Камала.

Одета она была так. Зеленое «бумазейное» платье в горошек облегал черный плюшевый жакет. Из-под красного платка, поверх которого возвышалось что-то наподобие тюбетейки, блестели стекла очков, которые на переносице были склеены белым пластырем. На ногах блестели черные калоши, а шерстяные носки были красного цвета (как выяснилось потом, она покрасила их фуксином, чтобы реже стирать). С носками удачно гармонировал красный платок! В руках она держала лыжную палку.

Немая сцена. Но вот бабушка узрела мой белый халат и, видимо, решив, что я главная в этом заведении, грозно спросила:»Кызым, где тут у вас Фалян Фаляновна?»(называет мое имя-отчество!) – «аждаха» («змея такая-то»).

Я моментально сдернула с кармашка халата бейджик с указанием моих персональных данных и осторожно спросила (на всякий случай отошла подальше от нее, мало ли что!): «А зачем она вам?»

И она рассказала историю, которая тоже является готовым сценарием для комедийного спектакля.

Я пригласила бабушку в столовую, так как она приехала издалека, официантки принесли чай, булочки, варенье. Голос бабушки дрожал. Оказывается, поведение Хамита абый после приезда из санатория показалось ей странным. В баню он не пошел, сказал, что ему после «грязеЙлечения» (орфография автора) нельзя сразу мыться. Мягкие подушки и перина, на которых они более 40 лет спали вместе, оказались слишком высокими и он мог соскользнуть с кровати, так как стал гладким после «парафин сылагач» (смазки парафином).

Стояли сентябрьские дни, народ убирал картошку. Хамит абый уходил в конец огорода и там, среди ботвы, тяжко вздыхал.

Бабушка взяла санаторскую книжку Хамита (тот оставил ее себе на память) и пошла к фельдшеру, засомневавшись, вдруг у ее старика что-то там с головой после лечения? Фельдшер туманно сказала, что «всякое бывает в жизни».

Бабушка замолчала, потом судорожно глотнула чай и продолжила рассказ…

Около недели назад возле их дома остановился черный «жип» (джип). Из него вышли два «зимагора» (здоровых молодчика) в белых майках. На руках нарисованы «змеи» и «кабахат хатыннар» (развратные женщины), в руках они держали телефоны и кому-то долго кричали «Батон, батон» (Братан, братан). Бабушка решила, что они работают в пекарне.

Потом из машины выскользнула бойкая черноглазая старушка с чак-чаком в руках: «Здравствуй, Фатыма абыстай, встречай «килененне»(свою сноху), я невесткой пришла в ваш дом.

Мне стало жалко бабушку, она явно страдала. Еле сдерживая смех, я спросила, что же было дальше.

А было вот что. Бабушки… подружились, не гнать же «гостью» обратно, неизвестно куда, «зимагоры» со змеями на руках обещали приехать только через два дня.

Потом нашли в огородах перепуганного Хамита, успокоили (вдруг инфаркт или «унсульт»).

Он почистил самовар и за чаем с блинами (с гусиным жиром!) Амина, наша несостоявшаяся спутница жизни Хамита рассказала, что в санатории есть такая «министратор» (администратор) в очках, которая познакомила их сразу в первый день приезда, даже предлагала к никаху (сказала «Зэнгэр мечеть» рядом!), испечь чак-чак (действительно, я в шутку это им говорила!). Хамит абый поддакивал гостье…

Через два дня приехали сыновья тетушки Амины, узнав все подробности, подарили жениху бутылочку, а «сестре Фатыме» за моральный ущерб дали 500 рублей.

Рассказчица замолчала, чашки опустели. Я спросила у бабушки, зачем же она приехала в санаторий?

Она нагнулась за своей палкой, которая до этого мирно лежала у ее ног: «Хотела эту «аждаху» в очках увидеть, плюнуть в ее бесстыжие глаза!»

И вот в это самое время официантка подошла к нам и спросила: «Фалян Фаляновна» (мое имя, отчество), еще чаю принести?»

Время замерло на миг. Я превратилась в каменное изваяние, бабушка – тоже.

Финал оказался благополучным. Бабушка сказала, что на «аждаху» я совсем не похожа, но взяла с меня слово, что я больше на собрании знакомить никого не буду.

Вот такая история.

Продолжение следует.

Ляля НУРТДИНОВА