Похождения аллергической барышни

Пока мы все дружно дышим летом в деревне- весна пришла в Москву! Каштаны шепчутся с ветром, тротуары утопают в зелени, а воздух наполнен... чиханием. Столица, подобно ветреной красотке из клуба, сменила снежный наряд на жёлто-зелёный тюльпан из пыльцы. И вот уже трепещут не только берёзы, но и носы москвичей. Говорят, нынешняя «пыльцевая буря» — подарок от природы, которая, видимо, решила устроить жителям мегаполиса экзамен на прочность. Норма превышена в тысячу раз? Что ж, Москва всегда славилась гостеприимством и пыльцу гостям рада предложить в избытке.

Но не будем о грустном. Послушайте лучше историю одной барышни, чьи мечты о столичной жизни обернулись... ну, скажем так, насморком.

Глава первая.

Маргарита Свиридова (имя, конечно, вымышленное, ибо настоящая героиня, быть может, до сих пор чихает) прибыла в Москву прямиком из тихого провинциального городка. Мечтала о карьере, блеске огней и романтике мостовых. «Ах, Москва! — восторгалась она. — Там даже воздух пахнет успехом!» Увы, воздух пах не успехом, а берёзой. Причём так насыщенно, что бедняжка, едва ступив на персону вокзала, закашлялась, будто проглотила ложки три корицы.

«Простуда! — махала она платочком, задыхаясь. — Пройдёт!» Но «простуда» не проходила. Глаза Маргариты, некогда сиявшие, как два сапфира, превратились в два алых фонаря. Нос, гордо взиравший на мир, уподобился роднику. А мечты о прогулках по Арбату рассыпались, как пыльца на ветру.

Глава вторая.

Наука даёт советы, но жизнь вносит поправки.
«Сударыня, — вещал ей доктор Болибок (имя настоящее, ибо кто станет выдумывать такие фамилии?), — лучшая защита — бегство! Махните в Крым, на север! Там ветра уносят пыльцу прочь, а местные сосны шепчут сказки, а не аллергены».

Маргарита, пав духом, собрала чемодан. «Крым! — решила она. — Там я обрету покой!» Увы, роза ветров, о которой толковал доктор, оказалась капризнее самой барышни. Вместо морского бриза — пыльца кипариса. Вместо покоя — новое чихание. «Да это заговор! — рыдала Маргарита. — Природа смеётся надо мной!»

Глава третья.

Огорчённая вернувшись в Москву, героиня нашла утешение в советах учёных: надела маску, очки, платок до пят. «Теперь я похожа на бандитку — грустила она, глядя в зеркало. — Но хоть дышу!» Увы, пыльца, как истинный московский житель, оказалась пронырлива. Она проникала в щели, оседала на ресницах и, кажется, даже сочилась из динамиков айфона.

Как-же завидовала Маргарита девицам на Патриках! Те щеголяли в платьях от гуччи, сумках луи виттон, как будто каждая прямо сейчас идёт на фотосессию. «Почему им можно, а мне?! — вздыхала она, шаря в кармане за очередной салфеткой. — Я же тоже хочу сиять!» И решилась на бунт: натянула поверх медицинской маски шарфик от хермес, поверх очков — тёмные линзы прада, а поверх платка — пальто с чужого плеча, купленное за полцены в секонд-хенде (но с биркой «как у блогера»).

Вышла на улицу, волоча за собой шлейф противоречий: верх — «глянец», низ — «апокалипсис». Лицо, красное и опухшее, напоминало перезревший помидор, а глаза, прикрытые модными стёклами, слезились так, будто оплакивали собственную участь. И тут — о, ирония! — к ней подвалил местный философ-алкаш, пахнущий «бормотухой» и мудростью улиц.

«Сестрица, — крякнул он, окидывая её взглядом знатока, — ты это… с какого бутика сбежала? Али в «Цветном» накладку делала? Гламурно, не спорю… Только крыть надо чище. Видал я таких — в «Атриуме» крадут, а потом меняют на бутылку у метро».

Маргарита, потупив взгляд, пробормотала что-то про аллергию, но бродяга лишь махнул рукой: «Брешешь, красотка! У нас тут все аллергики — на работу». И, довольный собственной шуткой, побрёл дальше, оставив её краснеть — уже от стыда, а не пыльцы.

«Нет, — решила она, срывая с себя шарфик, — лучше уж быть бандиткой, чем воровкой моды». И, закутавшись в платок глубже, зашагала прочь, мечтая о дне, когда её главным аксессуаром станет не маска, а улыбка без слёз.

Аптеки стали для Маргариты вторым домом. «Дайте мне что-нибудь от... этого!» — молила она, тыча пальцем в невидимого врага. Фармацевты, как волшебники, предлагали пилюли, спреи, капли. «Только не гормоны! — вспоминала она наказ доктора. — Иначе в следующем году чихать будете громче поезда метро!»

Глава четвёртая.

«Прививаться надо осенью! — твердил Болибок. — Аллергия — не грипп, её календарь пишут берёзы да амброзии». Маргарита вздыхала: «Осенью я мечтала о балете, а не об уколах!» Но судьба, как пыльца, не спрашивает наших желаний.

Меж тем столица жила своей жизнью. Офисные работники, подобно героям апокалипсиса, штурмовали улицы в респираторах. В кафе вместо «кофе с собой» заказывали «антигистаминное с корицей». А в парках, где некогда ворковали влюблённые, теперь звучали дуэты чиханий.

Глава пятая.

Что же остаётся нашей героине? Смириться? Уехать? Или... найти в этой войне с природой свой смысл?

«Может, это знак? — размышляла Маргарита, глядя на покрытый жёлтым налётом балкон. — Москва принимает не всех. Или проверяет на прочность?»

Она купила десять упаковок салфеток, надела третью маску и вышла на улицу. Ветер нёс пыльцу, солнце слепило сквозь очки, но где-то вдали гудели таксисты. «Черт побери, — подумала она, — а воздух всё же пахнет успехом. Пусть и с примесью берёзы».

Если вам вздумается покорить Москву в сезон пыльцы — запаситесь терпением, масками и чувством юмора. И помните: аллергия — не помеха мечте. Будьте здоровы!

Азалия Хуснутдинова.