Желанчики

Вера... Ну... Вера!.. Да Верка же! Да стой ты! 
— А?.. Ой, а я и не слышала. Чего-то задумалась! — худенькая смуглая девочка в коричневой школьной форме оглянулась на окрик. — А... это ты!? Чего тебе?! Опять списать надо?
— Да нет... Я это... ну... можно я портфель твой понесу? — рыжий мальчик с непокорными вихрами на рыжей голове смущенно покраснел и от этого стал еще рыжее-рыжее. Гораздо рыжее, чем стоящая вокруг рыжая осень с желтыми в багряную крапинку глазами.
— Ну ты хулиган, — шелестела осень озорному ветерку, сдувавшему с деревьев увядающие листья. — Полегче! И так уже все глаза мне паутиной задул, — и желтоглазая осень захлопала своими ветками-ресницами, отчаянно пытаясь убрать надоедливую паутину.
— Пра-а-авильно! Пра-а-авильно, — шелестели клены, которым жалко было свои такие красивые желто-красные листики в крупный узорчик.
— Хулига-а-ан како-о-ой! А-а-а! Шур, шур, шур.
А мальчика звали Федькой. Просто Федькой. Девочка Вера ему давно уже нравилась. Плохо только, что сидели они не за одной партой. И Федьке все время нужно было искать причину, чтобы оглянуться назад. Ну... туда, где сидела... она! Понятно же! А причин, как назло, не находилось. Но в Федькиной голове была такая неразбериха и кутерьма, что причины для того, чтобы оглянуться сами собой выдумывались. А что? Ну вот как не повернуться и не запустить бумажный самолетик? Ну конечно тогда, когда Каланча отвернется к доске. Ой, я сказал Каланча? Простите, пожалуйста. Ну конечно же Ангелина Валериановна — учительница географии. Хотя... Каланча ведь гораздо проще и короче. Обидится? Хм... А кто сказал, что она услышит?! Я же потихоньку! Ну... это... шепотом. Зато как интересно летит самолетик. А еще интереснее, как «она» на него смотрит. Глаза черные, огромные-огромные в полкласса. Даже в полнеба! Ну... Ну утонуть же можно! 
— Федя! Ну, Федя! Опять ты мешаешь урок вести! Выгоню, смотри у меня! Один ты вертишься! Ну, посмотри, весь класс сидит тихо, потому что все любят географию. Кроме тебя, конечно, — Ангелина Валериановна смотрела строго и прямо со своей высоты высокого роста. — Ну чего скалишься? Чего смешного?! 
Федька фыркнул, но голову свою вихрастую потупил. Ну... чтоб не было видно, что ему смешно. Мальчику почему-то казалось, что на голове с пышной прической учительницы сидят пожарники и выглядывают по сторонам в маленькие бинокли. Ну... это... чтобы пожары заметить. Ну пожарники, конечно, свои пожары не замечали, а вот где и кто проказничает... видели! И обо всем срочно докладывали Каланче. Да нет же... Это Ангелина Валериановна конечно! Вот только... вот только «она» не замечала! Конечно, было одно верное средство обратить на себя внимание. Какое? Ха! Разве не знаете? А за косичку дернуть? А уж портфелем легонько по спине... это уж вернее некуда.
Но хоть и был Федька хулиганистый хулиган, но ведь это... она! Худенькая богиня с огромными, черными в полнеба глазами! Когда Федькины глаза тонули в этих черных омутах, в груди Федькиной что-то так сладко и тревожно ныло. И Федька быстро отворачивался от смущения, чтобы снова повернуться обратно! К этим глазам! В полкласса! В полнеба! А, кроме глаз, Федька ничего не успевал замечать. Да и зачем? Разве это так важно?! Федька знал, конечно, что самое главное! Ну самое присамое главное это... нести ее портфель? Куда? А хоть куда! Хоть в директорскую! Ой! Это уж, наверное, чересчур! Не поймет ведь... И вот сейчас...
Девочка недоуменно посмотрела на Федьку. Ей конечно нравился один мальчик из параллельного класса «Б» — Вениамин! Какое красивое имя, и он ну совершенно отличник! Красивый-красивый! А этот... рыжий! И... хулиган! Фи! Она фыркнула! Но... ей все-таки немножко льстило, что за ней ухаживают.
— Ну... неси, если хочешь, — скривила она красивые губы.
— А... а пойдем в парк. Там сейчас так красиво. Там, знаешь, ежики бегают.
— Ой, я так люблю ежиков, — оживилась девочка, — ну... только не долго. А то мама заругает.
Все слова, которые Федька тайком даже от себя заучивал для нее, конечно же вылетели у него из головы. Да это и немудрено. Ведь даже мать Федькина ему каждый вечер твердила: «Ну... ну вот в кого ты у меня?! Один ветер в голове свищет! Бестолочь!..» Федька тайком иногда щупал свою бугристую мальчишескую голову, но, к своему счастью, дырок в ней не находил: «И чего она выдумывает? И вообще в кого я? В кого? В папу конечно».
Когда Федьке было очень грустно, он часто вспоминал отца. Отец водил его в зоопарк и качал на качелях... Было так хорошо! И зачем он пошел в летчики-испытатели? У них же такие долгие командировки. Вот до сих пор нет его... Пять лет уже! Это так долго...
— Ну чего ты все время молчишь, — девочка искоса посмотрела на мальчика, — о чем-то думаешь, да? Смотри, как красиво кругом. Ой, лист кленовый! Да огромный какой... Знаешь, я возьму его в свой гербарий. Зимой так интересно смотреть...
— Знаешь, Вера, а хочешь есть? У меня бутерброды с колбасой остались.
— Так не привычно, Верой назвал. А все Веркой зовут.
— Я... я тебе нравлюсь? — девочка прямо посмотрела ему в глаза. — Ну... ну, отвечай же: Нравлюсь? Боишься сказать, да? Трус! — девочка фыркнула и...
— Да... да подожди ты, — от волнения Федька совсем перестал что-то соображать. — Ну... это... нравишься! — промямлил мальчик дрожащими губами. И обрадованный тем, что он все-таки выговорил это такое страшное слово, он уже смелее пробормотал. — Нравишься... очень! 
— Фи! А... ты... мне... нисколечко не нравишься, — презрительно отвернулась девочка, хотя было все-таки видно, что слова мальчика ей понравились.
— Ну... дашь бутерброд-то? — и девочка протянула свою тонкую ладошку, — вот и скамеечка у дерева есть.
Они с аппетитом уплетали бутерброды и весело переглядывались.
— Ой! Ах, ты! Ой-ой-ой, как больно! Кто это? — вскрикнула вдруг девочка и от страха крепко вцепилась в Федькину руку.
— Ха! Не бойся... ты чего... это же ежик. Ну... самый, обыкновенный ежик.
— Хрю-хрю! Ф-ф-ф, фыр-р-р... Хрю-хрю, — и действительно из большой кучи опавших листьев выглянула смешная рожица ежика. Пяточек мордочки уставился на непрошенных гостей.
— Хрю-хрю! Чего мешаете? Сами виноваты... Ну... Только поспать хотел немножко.
— А... а... ты что? Можешь разговаривать. Это... Это, наверно, не ты спать улегся, а... а мы спим. Федька! А.. а что это такое! 
— Н... н... не знаю, — прошептал испуганно Федька.
— Хрю-хрю! Ха-ха! Так вы подумали, что я ежик? Ну вы совсем уж... Конечно, я похожна ежика, но... но недо такой же степени. Хрю-хрю.
— А... а ты кто? — пролепетал Федька, заикаясь от страха, — ты это... инопланетянин? Нугуманоид то есть?..
— Чего-о-о?! Это какой еще гумо... тьфу и не выговоришь. Я просто Желанчик. Да нас много таких. Ну... это... было конечно. Видели, как на дорогах нас машинами давят? Ну... видели?! Нечаянно, наверное.
Хотя некоторые даже машины на нас специально направляют. Что? Так интересно, да? Ну... чего глаза вытаращили?! А угощать у вас уже не принято? Может, я голодный...
— Ой! Возьмите, пожалуйста, — девочка так растерялась, что протянула бутерброд ежику. Ну, то есть Желанчику. — Извините, пожалуйста, мы подумали что...
— Ну что вы можете подумать?! Лягушек ем, да? Фу-у-у! Гадость какая! Сами-то лягушек ведь не едите же! — и Желанчик так потешно скривил свою рожицу, что Федька и девочка засмеялись.
— А... так ты просто из сказки?! Ой, как здорово! 
— Ну-у-у... наконец-то... дошло! Уф-ф-ф! Колбаса жаренная... хрю-хрю, а ничего! Вкусно! Наивные вы все-таки люди! Вы что, думаете, что осень приходит, потому что земля крутится и ось наклонена?! Ха-ха-ха! Умора! Вы посмотрите на них, — Желанчик весело захрюкотал. — Да осень мы делаем, Желанчики. Ну, чтоб людям не скучно было! Почему осень приходит? Потому что это мы исполняем желания людей. Ну накопится много желаний и хрю-хрю, чики-брики-хрю! Ну... красиво же кругом, не правда ли?! Хрю-хрю... А почему красиво? Да потому что желания были красивые, и люди не гадили вокруг! Прошлое лето ведь совсем изгадили! Ну надо же лес вырубать, а? Вот и осень дождливая получилась. А как красиво будет, если плачет все кругом?! Да-а-а! Хрю-хрю-хрю... — Желанчик печально и глубоко вздохнул... Всем стало грустно-грустно...
— Ну чего приуныли? — вдруг Желанчик озорно взглянул на Федьку и девочку. — А колбаса-то вкусная. Ну, прощевайте, покедова! Хотя ладно уж, загадывайте по одному желанию, исполню, — и Желанчик зашуршал в куче листьев и затих.
— Больше, чтоб не будить, — высунул он свое хитрое рыльце. — А то... Ух! Фр-р-р! Хрю-хрю! 
— Знаешь... тебе не кажется, что мы оба сошли с ума? — девочка недоуменно посмотрела своими огромными глазами на Федьку. — Ну чего молчишь? Да чего ты?
— Я... я... я желание загадал. А ты загадала?
— Чего? Какое еще желание. Вот еще, выдумал какой-то ежик! Фи! — девочка отвернулась и покраснела и было видно, что желание она загадала. — Ой, домой пора!.. — девочка в упор посмотрела на Федьку: «А вроде он и совсем не хулиган и совсем не рыжий. Он... Он же солнечный. Ну конечно, он же, как эта осень, золотой совсем! И даже красивый!» В груди девочки вдруг что-то сладко и тревожно заныло... — Ну пошли домой, — девочка вскочила со скамейки, — темнеет уже. А... а ты что загадал?
— Я? — Федька покраснел, — я это... ну чтоб Каланча пятерку поставила.
Было видно, что он просто соврал.
— Ха! Пятерку! — Было видно, что девочка не поверила, но сделала вид, что пятерка, конечно, важнее.
— А... а ты... что загадала, — потупясь, проговорил Федька.
— Я загадала, — девочка искоса наблюдала за мальчиком, — я загадала, что я, чтобы мне... Да ничего я не загадала! Ха-ха-ха!..
Мальчик Федька и девочка Вера шли домой. Между ними был лишь только портфель, простой школьный портфель. Они не видели, как вслед им из большой кучи опавших листьев мудро смотрел старый Желанчик. Кто он был — никто не знал. Все почему-то думали, что это просто ежик. Таких ведь ежиков часто раздавливают на дорогах проезжие машины.
— Глупые люди, — думал старый Желанчик, — ведь если скоро нас не останется... ну кто им будет делать такую красивую осень?