Взгляд из детства: когда реальность тоньше, чем кажется

Говорят, что маленькие дети видят то, что скрыто от глаз взрослых. Помню, как мой малыш, еще лежа в кроватке, часто смотрел в одну точку, будто наблюдая за кем-то, кто невидимо ходит по комнате. Он то улыбался этому «кому-то», то вдруг начинал плакать, не отрывая взгляда от пустоты. Но это было только начало. После года у ребенка появились новые страхи. Он начал бояться картин на стенах, настенных часов. Создавалось впечатление, что изображения смотрят на него, пугая своим присутствием. Будто он видел что-то потустороннее, недоступное нашему восприятию. Стоило прийти в гости, как начинался крик: малыш требовал убрать картины и настенные часы. Это длилось два долгих года. И как только ребенок освоил речь и начал хорошо говорить, вся эта «мистика» исчезла сама собой, словно растворилась в воздухе.

А потом, словно по щелчку невидимого выключателя, всё закончилось.

Сначала я не поверила. Мы зашли в гости к тем же родственникам, и я на автомате, уже привычно сжавшись в ожидании истерики, потянулась к часам, чтобы снять их со стены. Но сын спокойно прошел в комнату, взял со стола печенье и сказал: «А у тёти часы тикают, как у нас в садике». Без страха. Без крика. Будто тяжелый морок, висевший над нами два года, рассеялся.

Вечером того же дня я спросила его, помнит ли он, почему раньше боялся картин. Он задумался, пожал плечами и выдал фразу, от которой у меня мурашки побежали по коже:

— Они тогда смотрели на меня и что-то говорили, мама. Очень громко говорили. А теперь нет. Теперь они просто висят.

Я не стала допытываться. Кто знает, что видят дети, пока не научились называть вещи своими именами? Может быть, это действительно период становления психики, когда реальность для ребенка еще пластична, а границы между одушевленным и неодушевленным размыты. Может быть, это эхо того самого «первозданного» восприятия, которое мы, взрослые, давно утратили, заменив его на логику и здравый смысл.

Теперь мой сын — обычный школьник, который больше всего на свете боится только замечания в дневнике и того, что я выключу интернет во время игры. Мы давно повесили все картины обратно. Часы с кукушкой, кстати, он завел себе сам, когда ему исполнилось семь, и теперь гордится, что никто, кроме него, не догадывается, каким рычажком ее останавливать.

Но иногда, просыпаясь среди ночи, я ловлю себя на мысли, что скучаю по тому мистическому взгляду. Не по страху, нет, а по той тонкой грани, на которой мы тогда жили. По ощущению, что наш дом — это не просто бетонная коробка, а живой организм, у которого есть свои тайны.

Или это просто совпадение? Думаю, мы никогда не узнаем наверняка. Да и стоит ли? Детство потому и называется волшебной страной, что въезд туда разрешен только по одному билету — и обратно он недействителен.