Горькая участь одиночества

И ее снохи, оставив маму одну, одна за другой покинули этот мир. Я не знаю с каким думами они покидали этот  мир, но оставили после себя очень много добрых дел. Мы, всего семеро детей, в том числе и нерожденный еще мой братик, росли без отца, который ушел на фронт. Оставшиеся семь невесток воспитывали только по двое детей. Они, еще совсем молодые, так и остались в 25-30 лет без мужей и не смогли вновь познать радость материнства, не смогли нарадоваться семейной жизни. И таких судеб не только в нашей деревне, да и в стране было немало.

Мой отец чувствовал ответственность за детей и невесток, погибших на фронте братьев. Наши невестки никогда не оставались в стороне от угощений, всегда в банные дни мылись в нашей бане. Помощь в заготовке дров, оказание содействия в получении детьми паспортов (а это было в то время очень тяжелой обузой) – все помогал делать мой отец.

Когда мы стали взрослыми, дети погибших на фронте братьев моего отца, повзрослели и разлетелись кто-куда. Посадка картофеля на семи подворьях, прополка, окучивание картошки, все легло на наши детские плечи.

Отец утром раздавал разнарядки:

Сегодня идете к Фатыйме, Хапасе апе.

Мы в течение дня окучиваем 25 соток картофеля и усталые идем к следующей невестке. После окучивания картошка зарастает сорной травой, а потом наступает осень. Уже не считая того, как мы носили невесткам воду, до школы заносили им молоко. У сирот не было коровы, содержать которую тоже нужны были мужские руки. Я хочу только, чтобы добрые дела родителей не были забыты. Я хочу сказать про сиротство. И хотя об этом писали много, много еще не сказано о жизни сирот. Каждый пишет о сиротстве по-своему, как он сам перенес эту судьбу. Все написанное – правда. Потому что писавший об этом знает это горе по-своему. Наверное, оттого, что душа сироты изранена.

Наш дом сначала был с деревянной крышей, только потом ее покрыли жестяной. А у сирот и вдов дома были покрыты соломенной крышей. Эта солома гнила и чернела. Дома с почерневшими соломенными крышами кривились к земле. Они, как и их хозяева, не проживали сытые моменты жизни, в воскресные дни не нежились вместе с мужьями в банях. Вдовы день и ночь были на работах, не разбогатели, хотя и зарабатывали трудодни, не имели богатых подворьев, не купались в богатстве.

Недалеко от нас жила Разия апа. Ее единственная дочь, родившаяся еще до войны, уехала в Москву и редко приезжала к матери. Так вот эта Разия апа была большой чистюлей и хорошей хозяйкой. Она все время, когда ходила, что-то шептала себе под нос. Наверное, ее сглазили. Во время сенокоса у тележки, которую она катила впереди себя, то вылетало колесо, то ломалась ручка, обваливалась крыша, или падал забор. А ведь чтобы все исправить и наладить нужно было кого-то просить. Ведь сиротство не на один день, а на всю жизнь. Разия апа всю свою жизнь была вынуждена кого-то просить и потому, наверное, прокляла свою жизнь и свою молодость.

Да и мужчин, кого можно было попросить, было на селе мало. Многие не вернулись с войны, а те, кто родился после войны, еще только подрастали. Да и они старались в поисках счастья вырваться из деревни.  Разия апа, наверное, думала, что если бы был жив отец, то и дочь почаще возвращалась бы в деревню к родителям, хотя бы на Сабантуй. Зарезали бы барана, собрали бы гостей…

Сначала вдовы думали, что скоро вернутся их мужья, война закончится. Война закончилась, а долгожданного облегчения не наступило. И не только так, появилось неравенство между вдовами и женами тех, мужья которых вернулись с войны, появились сироты, нищета. Женщины, которые ждали возвращения мужей и облегчения их тяжелой участи, озлобились, стали ожесточеннее. Дворы, обнищавшие после войны, стали еще беднее. Из этой нищеты им помогли выбраться подросшие дети. Да и они не смогли полностью заменить мужскую силу. Сломанные крылья не смогли подняться вверх. Да и займы, введенные в войну и после войны, ослабили экономику деревень. Из района приезжали представители (их, видимо, никак не коснулись суровые условия войны), ходили по подворьям, приглашали бедных женщин, мужья которых сложили свои головы на полях сражений, в сельсовет и устраивали им разнос. Якобы, не платят вовремя налоги, не желают победы над врагом, женщинам, у которых мужья полегли на полях сражений, у которых дома голодные дети и они забыли, что такое улыбаться,  говорят страшные слова о том, что они подливают масла в огонь врагу (хорошо, что я об этом знаю только из книг и со слов очевидцев). Конечно же, женщины проклинали, ведь невозможно такое вынести на своих плечах.

Наш отец был возчиком, потому Разия апа часто заходила к нам за помощью. Каждый раз заносила к нам бутылку. Без нее стеснялась обратиться со своей просьбой. И если отец не брал бутылку, оставляла ее на крыльце. Потому что отец и его лошадь очень были нужны Разия апе. Нельзя портить отношения с лошадным человеком, ведь он будет нужен и в дальнейшем. Потому и была у нее в запасе бутылка, которая стоила 1 рубль 20 копеек, а пенсия Разия апы – 12 рублей. Вот и живи, раздавая направо и налево бутылку. Быстро согнут твою гордость. Согнулись и головы красивых, гордых женщин села. Надзирали, сколько и как долго стояли на привязи лошади во дворах, при помощи которых привозили дрова или сено. Все знали, о чем ты думаешь, и если будешь ходить с гордо поднятой головой, выбьют все стекла. Сраму не оберешься, а вдовам такая слава не нужна. У них нет защитника. Нет, о вдовах не распространяли сплетен. Они не выдали боль души, сами только знали о том, какой огонь бушует в их сердце.

В деревне жили еще и другие вдовы. Они – оставшиеся без женихов девушки, чьи ровесники погибли на полях сражений. Они во время войны были направлены на валку леса, рытье окопов, а после войны направлены на добычу торфа, души, которые лучше ватников никакой одежды не носили. Многие из них вернулись с мест работы с дитем на руках.  А те, кто вернулся без ребенка, долго болели от полученных болезней и умерли в одночасье. Моя мама часто вспоминала 18-летнюю соседку Асму и ее песню, которую она пела во время болезни.

Черноволосая и чернобровая красавица Асма апа простыла в заготовке дров в своей коротенькой, куцей телогрейке, и не дождавшись своего девятнадцатилетия заболела и умерла. И таких было много.  Некоторые всю жизнь прожили с детьми, которых родили там, на торфяниках. А родить без мужа, иметь позорное имя. Некоторые от позора покинули родные дома и уехали в чужие края (в Среднюю Азию). Многие жили в деревне. Были всю жизнь одинокими. Тянули жизненную лямку. Покинули эту землю еще молодыми, наверное, оттого, что жизнь их была одинокой.

Одинокий лебедь стремится в небо. Нет, одинокие так и не смогли взлететь. Они тянули тяжелую лямку работы. Были в передовиках, только не разбогатели, их не хвалили, другие были делегатами съездов.

 Илюса Набиуллина