Азнакаево
  • Рус Тат
  • Воспоминания деда / для нас самая дорогая реликвия

    Снегом занесло весь лес. Где-то вдали глухо отдавались звуки перестрелок. Группа советских солдат нестройным рядом продолжала путь в глубь леса. Подморозило еще вчера и недавно выпавший снег, отражая лучи январского солнца, блестел так, что слепило глаза. Солдаты щурились, крепче сжимали свои винтовки и, погруженные в мысли о доме, двигались дальше....

    Снегом занесло весь лес. Где-то вдали глухо отдавались звуки перестрелок. Группа советских солдат нестройным рядом продолжала путь в глубь леса. Подморозило еще вчера и недавно выпавший снег, отражая лучи январского солнца, блестел так, что слепило глаза. Солдаты щурились, крепче сжимали свои винтовки и, погруженные в мысли о доме, двигались дальше. Внезапный свист остановил всех. Вдруг сразу со всех сторон послышалась автоматная очередь. Через мгновение несколько солдат упали, окрасив снег багровым. Остальные пригнулись и пытались определить место засады врага, но все безуспешно. Мое внимание привлекло поведение товарища. Тот крикнул: «Ку-ку» и открыл автоматную очередь вверх, по соседней ели. Оттуда свалился человек в широкой белой куртке, доходящей до колен. В тот день мы перебили трех снайперов-кукушек и потеряли шесть солдат. Шел 1940 год. Мы воевали с Финляндией...
    Возвращение в родной Рангазар сняло с моей души тяжелый камень и вернуло на время покой. Кем я был до войны? Простой колхозник, жена Мунзия - мой верный друг и спутник жизни. История нашей любви - это счастливый момент жизни, когда мой взгляд зацепился за ее длинные блестящие волосы и мягкую улыбку. И сейчас, вернувшись, я был неимоверно счастлив. Если бы не новый призыв. В Суслонгер, на подготовку кадровых солдат меня вызвали срочно. Одна забава помогала коротать и скрасить время ожидания в пути - фотография. Вспышка - и улетает секунда, а ты, смотрящий в объектив и не чувствовавший времени, сохранишь навсегда этот миг. Внезапно меня вызвали к дежурному - приехала моя Мунзия. Она шептала мне на ухо о том, как скучала, как дела у детей, как добиралась на попутках. Подошел мой товарищ Фатихов и намекнул, что неплохо было бы запечатлеть этот момент на фото. Та фотография, где мы с ней запечатлены такими счастливыми и молодыми, отправилась вместе с ней домой. Пребывание в Суслонгере стало для меня подготовкой к Великой Отечественной войне, хотя об этом я тогда и не подозревал. Несмотря на мирное время, люди умирали здесь от голода. Шла борьба на выживание. И я оказался в числе сильнейших.
    Началась Великая Отечественная война. Я попал в 26-ую резервную армию, сформированную в Поволжье 24 октября 1941 года. Мы вошли в состав Волховского фронта, делавшего первые шаги к освобождению блокадного Ленинграда, под названием «2-ая ударная армия». Готовилась крупная кампания - Любанская наступательная операция.
    В Ленинградской и Новгородской областях 1942 год выдался ужасный. Поднимались реки и сносились мостики, смывались дороги. Это было ничего - не досталось дорог ни нам, ни немцам. Беспрерывная бомбежка оглушала нас. Мы находились в окружении 18-ой немецкой армии, и не было выхода из этого котла - кругом фашисты. В начале боевых действий не прибыли ни авиация, ни артиллерия. Никакой связи с внешним миром. В первый же день операции - 7-ого января - погибли более 3000 солдат. Как многослойный пирог ежедневно росли два холма - две братские солдатские могилы, где вместе лежали враги: советские и немецкие солдаты. Итогом первых дней стал прорыв и освобождение деревень, таких маленьких, но крайне важных пунктов Бор, Аферино, Костылево и Красный поселок, а к 24 января прорвали оборону врага, захватили Мясной Бор. Далее дело пошло лучше, но оказалось, чем дальше мы шли, тем крепче вязли в немецком котле. Не хватало продовольствия, физических сил для успешного прорыва. Но чему я удивляюсь больше всего? Тому, как нам, истощенным солдатам хватало энергии и силы духа, чтобы бороться с врагом. Мы питались воодушевлением своими победами и верой, надеясь на то, что нас ждут дома. Каждая освобожденная деревня заставляла нас думать, что мы победим. Мы шли в бой, подхлестываемые страхом и желанием победить. Теперь главная цель - Любань...
    Но к 15 марта в рядах немецких сил наступила весна. Они словно бы проснулись и приняли первые попытки перехвата нашего 12-километрового коридора. К 17-ому марта немецкое кольцо замкнулось и из него мы окончательно выбрались лишь пленными.
    В наших рядах ходила фотография нашего нового главнокомандующего - Андрея Власова. Мне тяжело вспоминать об этих страшных днях. Власову передали армию истощенную и поредевшую. Бились насмерть за каждый метр коридора. Это место назвали «Долиной смерти». Хуже становилось и от того, что ежедневно приходили известия - погиб начальник штаба армии полковник Виноградов, в окружении застрелился Зуев, да и остальные приберегли себе патронов и пустили в головы. Часть командиров улетала на вертолетах, присланных из столицы. И только Власова не могли найти. Вскоре его сдал фашистам местный староста. А армия в конце июня попала в плен...
    Мне и моему товарищу Фатихову, наверное, повезло больше. Нас выкупили уже в Латвии. Попали мы к богатому хозяину, я не видел его в лицо, но знал каждого русского солдата, жившего здесь. Нас всех связало одно горе, но оно не так горько, когда мы вместе. Впереди - неизвестность. Там, на Родине, нас ждали семьи и тюрьма за то, что мы живы. Все прекрасней становилась Родина в воспоминаниях. Известие о Великой Победе, как бич хлыста, сорвало нас с мест, и мы бросились к границам.
    В Москве нас реабилитировали. Все вздохнули с облегчением... Но все было не так просто. После возвращения нас вызывали в Центры, где снова допрашивали, проверяли. Мы были только помилованы, а не прощены. Все это прекратилось после реабилитации Мусы Джалиля. Эта горечь стала осадком на всю мою последующую жизнь...
    По дороге мы остановились с Фатиховым в деревне Карамалы, чтобы подкрепиться и продолжить путь в родной Рангазар... Но нас опередил друг-сосед. Он быстрее нас примчался ко мне в дом, чтобы сообщить радостную новость моей семье. Моя Мунзия на радостях отдала ему барана. А дочь Разина, единственная оставшаяся в живых после эпидемии кори, побежала мне навстречу...
    Мой дед, Гарипов Максумзян Гарипович (11.09.1911 - 13.09.1984) прожил достойную жизнь и навеки остался в памяти нашего рода хорошим человеком. Эти воспоминания деда бережно хранятся в нашей семье и, как самая дорогая реликвия, передаются из поколения в поколение.
    Аделя МИРГАЛИЕВА, учащаяся 10 класса школы №2 г.Азнакаево

    Реклама

    Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: