Азнакаево
  • Рус Тат
  • Что написано пером, не вырубишь топором

    В этом году исполнилось 85 лет со дня выхода первого номера газеты «Маяк». Это, безусловно, наводит на размышления. Связь с газетой не прерывалась с тех пор, как я поступил в школу и начал читать по слогам. Значит, в течение полувека газета знакомила меня с новостями, многими людьми, через нее я...

    В этом году исполнилось 85 лет со дня выхода первого номера газеты «Маяк». Это, безусловно, наводит на размышления. Связь с газетой не прерывалась с тех пор, как я поступил в школу и начал читать по слогам. Значит, в течение полувека газета знакомила меня с новостями, многими людьми, через нее я впервые донес свое мнение до других. Девятнадцать лет готовлю для районной газеты полосу «Азнакаевский нефтяник».
    В Асеевской семилетней школе я был редактором нашей классной газеты. Иногда и руку не прикладывал к выпуску «Комсомольского прожектора», но на стене в очередной раз появлялся его свежий номер. А в нем - карикатуры на мальчишек, с которыми мы дружили. Вот и ходи после этого под их взглядами исподлобья! Мои попытки объяснить свою непричастность были тщетны, мол, газета вышла, в списке редколлегии - твоя фамилия, тебе и отвечать. С тех пор такое чувство ответственности за газетное дело как будто бы сопровождает меня всю жизнь.
    Материалы, вышедшие на страницах многотиражной газеты, некоторым могут прийтись и не по душе. Однако, если они вызывают в разных людях разные мнения, значит, в них заложена необходимая «закваска», считаю я. Если зарекаешься не писать такие материалы впредь, то лучше следовать данному себе слову.
    В наше время десятиклассников обучали профессии тракториста-машиниста, выдавали удостоверение. Помню, я сдал экзамен по тракторному делу на «отлично». А через некоторое время в «Маяке» вышла заметка председателя комиссии Гайсы Фатыхова (активного корреспондента) о том, что в село возвращается специалист со специальным образованием. После этого каждый, кто встречался мне на улице, пожимая мне руку, говорил, что читал обо мне в газете, называл меня молодцом, тогда я понял, какое воздействие на людей оказывает даже такая маленькая заметка. Тогда прочно закрепилась в моем сознании следующая мысль. Не зря в райкоме, исполкоме, редакции и во многих других учреждениях висят портреты В.И.Ленина с газетой «Искра» в руках. Газета, действительно, имеет большую силу. Позднее, во время учебы в Елабуге я писал о новостях училища в газету «Кама таннары».
    После прохождения двухгодичной государственной практики в Какреелгинском Доме культуры с желанием работать в «Маяке» я обратился к редактору Ахату Хазиевичу Мухаметшину. Начало лета. Многие работники разъехались в отпуск. Ахат Хазиевич был не только умелым руководителем, но и тонким дипломатом. Взглянув на меня из-под густых бровей, он сказал: «У тебя свой стиль, мыслишь ясно, целенаправленно, а мастерство приходит с годами. Пока у нас нет свободных мест, поработай внештатным корреспондентом (то есть, бесплатно), а затем устроишься на работу. Сегодня Наиль (водитель) свободный, съезди с ним в Карамалы, подготовь репортаж о местных доярках», - показав на появившегося в дверях человека с красноватым лицом, курчавыми рыжими волосами. Я согласился - времени достаточно, к тому же людей этого села, в котором проработал несколько месяцев, я уже знаю. Решил заодно наведаться к бывшей квартирной хозяйке, которая приходится нам родственницей.
    …К моему приезду коровы содержались в летнем лагере. Я, как деревенский парнишка, конечно, должен был предвидеть это. Прошло некоторое время, прежде чем я нашел лагерь. Доярок здесь не оказалось - ушли после утренней дойки домой и вернутся лишь к вечеру. Не ждать же мне столько времени. Я побеседовал с пастухом, записал его ответы в блокнот и уехал обратно. Репортаж - легкий жанр. Но досадно, что доярок не застал…. Подробно описав порядок содержания стада в летнем лагере, я занес материал редактору. Он прочитал написанный от руки на полутора страницах репортаж и, вытянув губы, поводя бровями, произнес: «Ну-у, что сказать. Съездил и вернулся не с пустыми руками - это хорошо. А то, что взял интервью не у доярок, а у пастуха - это минус. Такое мы не можем опубликовать в газете. К тому же, твой собеседник больше жалуется, а надои у них неплохие, - сказал он, не отрывая глаз от бумаги. - Твой материал пока подождет. А сейчас отредактируй пришедшие письма, надо дать их обзор в одну страницу. Человек написал в редакцию, и это нельзя отставлять без внимания». И вручил мне толстую папку.
    Прочитав самое верхнее письмо из стопки, я принялся по-своему редактировать его. Кое-что срезал, кое-что подправил. Так, в результате моих стараний вместо двух страниц осталось только чуть больше пол-листа. В таком сокращенном виде письмо было опубликовано в газете. Через день-другой в редакцию зашла женщина и недовольным голосом сказала:
    - В прошлом номере вышло мое письмо. В нем оставили только мою фамилию, остальное срезано, добавлено. Кто обработал его таким образом?
    Если скажу, что я, того и гляди, возьмет за ворот. Сижу молча, делаю вид, что читаю письма. Тогда, хлопнув дверью, женщина отправилась за ответом в другой кабинет. Уф, кажется, пронесло, подумал я. А что будет, если так будут приходить по поводу каждого письма… С той женщиной все же пришлось разбираться мне. Но она, излив душу, успокоилась, и вскоре мы нашли общий язык. Я проводил ее, попросив написать нам еще. Однако она больше не появилась.
    Не встреть я в то время моего односельчанина, поэта Нура Ахмадиева, который подробно расспросил меня о житье-бытье, возможно, вся моя дальнейшая судьба была бы связана с редакцией. Нур Гарипович заведовал техническим кабинетом Дома техники нефтяников, а на тот момент замещал директора во время его очередного отпуска. Он сообщил, что предстоит провести крупные мероприятия, а руководителя культмассового отдела у них нет, и пригласил меня на работу. Я дал согласие, ведь это как раз по моей специальности. Одновременно не терял связи и с редакцией, писал в газету о каждом состоявшемся в Доме техники мероприятии. Как ни странно, многое публиковалось.
    В те времена в газете находили место материалы разных жанров. Публиковались очерки, зарисовки, фельетоны, репортажи, материалы аналитические, на тему морали, выпускались литературные страницы. Однажды я увлекся темой морали. Писал об одной семье, об их знакомстве, вообще, о супружеских взаимоотношениях. После выхода очередной статьи один из читателей зашел в редакцию и разнес меня в пух и прах, размахивая перед моим носом газетой, грозился подать в суд. Я пытался его убедить, что в статье названы другие фамилия и имя, что такие семьи встречаются на каждом шагу. В суд он не подал, однако это сделал другой человек - в погонах.
    Когда заговорили о гласности, я стал давать довольно острые материалы о репрессированных азнакаевцах. Одному из руководителей не понравилось несколько слов, высказанных сыном героя статьи. Вернее, ему показалось, что это порочит его доброе имя, и он пришел с претензиями в редакцию. Вскоре пришла повестка в суд на мое имя... Судились, запомнилось только одно: и редакция, и я защитили свои позиции. В ходе судебного заседания я понял одно: у репрессированных и их детей страх глубоко проник в душу, поэтому опасения того человека поставили и меня, и редакцию в безвыходное положение. Но все же суд пришел к компромиссному решению. Тот человек в погонах не совсем согласился с решением суда, некоторое время сторонился при встрече, но постепенно мы помирились.
    Я размышляю о газете, и перед глазами встают проработавшие в ней журналисты, работники типографии. Вызывая улыбку на лице, возобновляются связанные с этим воспоминания. Значит, они позитивны, жизнь не прошла даром, многие мысли через написанное своевременно были донесены до читателя. Недаром же газету называют летописью района.
    Нафис АХМЕТ

    Реклама

    Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: