Прятки

Именно сегодня, именно в этот солнечный весенний день школьные Петины уроки отказались делаться. Ну вот никак! Не то что, какое там, на пятерку. Что вы, что вы? Какая пятерка?! Уроки не делались даже на четверку! И как Петя ни старался делать эти проклятые уроки, ну ни в какую!

Уроки по «матке», ну... математике то есть, вообще запутались в формулах и переругались друг с другом. Уроки по истории забыли напрочь все даты и даже, о ужас, спрятались вообще в классе глубоко за книжным шкафом от самой исторички! И вчера весь класс пол-урока хихикал над «вороной», ну историчкой. Не понятно, что ли? Как она заглядывала во все уголки класса! Она даже заглядывала в урну. Хотя понятно же, ну зачем этим урокам забираться туда?! На урне ведь не написано: «Бросать в меня бумажки с датами только этого месяца!» В это время историчка действительно походила на ворону. И Петя ясно представил, как эта Ворона: «Ой, тьфу, историчка же!» – сидит у себя в гнезде и, растерянно растопырив худые руки, не-не-не это... крылья, громко и смешно каркает длинным нос... ну что ты будешь делать! Клювом же... Ну конечно же клювом: «Кар-р-р! Кар-р-р! Укр-р-рали! Стыр-р-рыли!..».

Петя еще раз, правда, уже совсем отчаявшись, пытался вытянуть из-под дивана правила написания окончаний «ой» и «ай», но они так уцепились липкими своими ручонками за ножки дивана, что Петя разочарованно сам плюхнулся на диван!..

Он не понимал: «Что такое? Почему так эти уроки раскапризничались?.. А, может, я вот именно сейчас хочу делать уроки, а?»

Петя конечно же лукавил. Конечно же он ну очень не хотел делать эти уроки, даже по географии! Хотя географичка уже неделю болела (не бойтесь, у нее был просто грипп! ), и уроков конечно же она не задавала.

Крыса... Ой географичка же конечно могла бы прийти, но очень боялась заразить своих «маленьких путешественников», как называла она своих учеников.

В учительской она так и сказала:

– Ой, не дай Бог заразятся! Неучами же вырастут! Ну, вот как они попадут в Гонолулу?!» Причем тут Гонолула? И зачем туда надо было ехать, она не объяснила! А вдруг и поедут!

Конечно Пете нужна была просто причина не готовить эти проклятые уроки. Это же здорово! Циркуль проходулит к тебе и так злорадно: «Что-о-о? Не готов?! А по-че-му-у-у? А-а-а?»

– Ой, простите! Простите, пожалуйста! Ну, какой Циркуль... Я же ясно сказал: Матема-а-тик! Ну как вам не стыдно называть такого лысого, длинного, прямоходящего с длинными-длинными руками, в пальцах которых на всю жизнь прижился блестящий никелем циркуль, человека... циркулем?! У меня, например, и язык не поворачивается. Разве похоже?!.

– А ты упр... ну... математику то есть, выучил?

– Я... я это очень-очень хотел решить задачку. Ведь она такая интересная! Но... задачка, она... ну... это... она варенье пролила на себя сморо-о-диновое! Я ее постирал и повесил на батарею посушиться. А она... так и не высохла, – и Петя будет честными-пречестными глазами смотреть прямо в пузо математика. Оно ведь как раз напротив Петиных глаз. И математик Николай Ипполитович протяжно так скажет (он всегда растягивал буквы и слова, ну... чтоб придать им больше солидности и внушительности): «Ну-у-у... а... что-о-о?.. Быва-а-ает! Ла-а-дно, пото-о-ом сделаешь! Са-а-адись... мо-лодец!»

А за окном... весна оглушающе кипела запахом сирени и на ослепительно ярких по-весеннему солнечных невесомых лучах, цепко держась за них мохнатыми лапками, летали тяжелые шмели: «З-з-здорово! З-з-за мной! З-з-забор же впереди! Шлеп! Шмяк! З-з-завернуть н... н... неуспел все-таки. З-з-зараза! Синяк теперь б... б... будет!»

А небо было синее-синее... аж зеленое!

Весна заглядывала мальчикам и девочкам в глаза и томно и заговорщецки нашептывала:

– А-а-ах, ну каки-и-е уроки?! Да вы что. Смотри, Машенька, как на тебя смотрит во-он тот мальчик. Да не этот, а во-он тот, в очках. Лю-ю-юбит! Петя! Ну-у-у... чего медлишь?! Дерни-ка за косичку во-он ту рыженькую девочку. Что-о-о, не любишь рыжих?! Ты что, она же просто золотая! Дочка солнышка!.. А-а-а... понял наконец!

И обманутый этой проказницей-весной Петя будет носиться перед этой рыжей девочкой и дергать ее за косички. А потом она ему так понравится, что мальчик хлопнет ее своим потрепанным портфелем, может, даже и по голове. И девочка совсем-совсем не обидится. А зачем? Любит же! И скромно и загадочно опустит свои синие-синие в целые полнеба глаза в мохнатых ресничках. «И... И... и я люблю его!»

А весна, эта проказница, возьмет свою волшебную кисточку и покрасит нежные щечки девочки стыдливым волшебным румянцем любви!

И пусть играют в прятки эти уроки математики, да хоть литературы! Ну и что... Это просто весенняя игра такая... ну, это... в прятки! Это... пройдет. Ведь всему свое время! Ты только, пожалуйста, не отталкивай эту первую любовь! Иначе... иначе всю жизнь будешь играть с ней в прятки! Тебе это надо?!